Она откашлялась.
- В последнее время я только об этом и думаю. Потому, наверное, что у меня каждый день столько свободного времени. Когда нечего делать, мысли убегают далеко-далеко - так далеко, что не уследишь.
Девушка убрала палец с моего запястья и допила колу. По звону льда в стакане я понял, что он опустел.
- О коте не беспокойтесь, я скажу, если Нобору Ватая покажется. Не открывайте глаза. Сейчас он, конечно, бродит где-то тут. Он может появиться в любую минуту. Нобору Ватая приближается. Я знаю: он идет - пробирается в траве, пролезает под калиткой, останавливается по пути понюхать цветочки. Он все ближе и ближе, шаг за шагом. Представьте его себе.
Я попробовал вообразить кота, но у меня получалось лишь очень расплывчатое темное изображение, как на силуэтной фотографии. Проникающий сквозь веки солнечный свет расшатывал и рассеивал тьму внутри меня, и нарисовать в уме четкий образ кота было невозможно. Вместо этого выходил неудачный портрет, искаженная неестественная картина, в которой некоторые черты имели сходство с оригиналом, но самого главного не хватало. Я даже не мог припомнить, как он ходит.
Девушка вновь коснулась моего запястья, рисуя на нем кончиком пальца непонятную диаграмму. Как будто реагируя на это, какая-то другая темнота отличная от той, что я ощущал до этого момента, - стала пробираться в мое сознание. Вероятно, я засыпал. Я не хотел этого, но все происходило вопреки моей воле. Тело казалось мертвым, чужим трупом, утопающим в брезентовом покрытии шезлонга.