АРИАДНА: Не говори так. Акст погиб в страшнейших муках, и его страданья говорили за него, но ты ведь царь.
МИНОС: Бык бросился, как пламень, пожирающий посевы, на нее. Но огненная золотая вспышка погасла тут же. И на расстоянии Акст услыхал стенание Пасифаи. Растерзанная, полная блаженства, она, как в забытье, кричала имена, какие-то названия, перечисляла ранги и чины. Потом раздался вскрик услады, а за ним - то сладострастное царицы бормотанье, что для меня до сей поры - как шелест листьев лавра или шафрана запах. И это - всё, Акст умер, не закончив слова. Я помню это слово: "улыбалась...".
АРИАДНА: Он вспоминал о ней.
МИНОС: Не знаю.
АРИАДНА: Бык с севера пришел, багровый и громадный. Я это говорю, и будто бы выплевываю косточки голубки жареной иль рыбью чешую. Я не желаю эти повторять слова, но ты мне набиваешь рот живым их мясом, я ощущаю, как пурпурная горячая слюна и сон лимонный жгут мне нёбо. О, царь, отец мой, Минотавр жив, он здесь, но ты его наказываешь страшно!
МИНОС: Я тоже жив и тоже здесь, и он меня наказывает страшно в такой вот день, что год за годом ко мне приходит вместе с кораблем рыданий, и в этот день мне надо быть царем.
АРИАДНА: Они наверное уже в пути.
МИНОС: А он, голодный, в ярости там мечется по галереям лабиринта, который солнцу не дает упасть на его блеклую без света морду. Ты слышишь? Какой шум! Как будто точит он о мрамор свой двойной кинжал!
АРИАДНА: Он был всегда так тих и молчалив.
МИНОС: Спроси об этом тени умерших афинских граждан. И тени девушек светловолосых расспроси.