— Как не смочь! Обязательно сделаю. — И полюбопытствовала: — А какие они будут, из каких, значит, сродственники-то ваши?

— Родственники? — Учительница едва приметно улыбнулась. — Да тот, кому письмо, — механик по котлам пароходным.

В кухню вошёл Костя. Стал одеваться, прилаживать за плечо сумку с книжками. Анна Васильевна с острой приглядкой посмотрела на него.

— Интересный вопрос ты вчера на уроке задал. Мы ещё поговорим о нём, когда подрастёшь немножко…

До самого вечера Костя вертелся у ворот. Дождаться не мог, пока из Камня вернутся отец с матерью. Однако когда наконец сани въехали во двор, он не кинулся, как бывало, к матери с вопросом: «Чего привезли?» Распряг лошадей, как раньше делал брат, досуха протёр им бока, курившиеся лёгким парком на морозе. Лишь после того, как лошади были поставлены в конюшню, сбруя развешана, — степенно, вразвалку вошёл на кухню. И тут он увидел такое, что сразу забыл о всякой степенности: на лавке, на пёстром платке, лежали серебристые, сверкающие точёными лезвиями городские коньки!

Даже во сне Косте не могло присниться ничего лучше! Он осторожно потрогал их. На повлажневшем от тепла металле обозначились следы пальцев. Попробовал ногтем остроту заточки. Вмиг появились в руках Кости сыромятные ремешки. Один, другой конёк были прочно прикручены к валенкам, и по деревянному полу пошёл твёрдый перестук кованых ног. Ходить можно, только очень неудобно. Вот бы на льду…

Костя двинулся к двери, но громкое «сядь» остановило его.

— Ночь на дворе, — прибавил отец.

Костя понял, что возражать бесполезно. Он не стал смотреть, что ещё привезли из города, не заметил, как мать понесла наверх учительнице какое-то письмо. Что можно было ещё увидеть, кроме этих необыкновенных, сказочных коньков?

Все ещё спали, когда Костя, стараясь не греметь коньками и осторожно цепляясь за стены, добрался до двери и тихонько вышел. Взмахнул руками и спрыгнул с крыльца на плотно утоптанную дорожку. Но коньки не покатились, не понесли его плавно вперёд.