— Каток, — отвечал Костя, не прерывая своей работы.

— А на кой?

— На коньках кататься.

— Дак они и так катятся.

— Мне железные привезли, те по снегу не ходят.

— Целиком железные? Городские? А покажешь? А покататься дашь?

— Знамо, дам. Вот только дорожку расчищу.

— Ты разметёшь, а как снег ещё пуще?

— Опять размету!

— Ха-ха-ха, глядите-ка!..

Мальчишки потешались. Вот Николка Тимков подскользнулся, хлопнулся на лёд. Его тотчас подхватили на руки, потащили спиной по скользкой полосе. Отбрыкиваясь, он зацепился за ногу Стёпки Гавриленкова. Стёпка, падая, увлёк за собой ещё ребят. Визг, хохот, вихри снежной пыли…

Пятясь подальше, чтобы не попасть в весёлую кучу малу, добродушно смеялся Федя Поклонов. Он в это утро впервые надел новую шубу-борчатку, крытую синим сукном, с воротником и оторочкой из серой смушки. Мать к рождеству готовила ему этот великолепный наряд, а сегодня утром дала надеть, чтобы примерить, ладно ли сшит. Но, увидев, каким красавцем выглядит её сын, как идут серые смушки к серым с поволокою глазам, к жаркому румянцу на щеках, пустила погулять. Потому и сторонился Федя, чтобы не упасть да не вывалять в снегу обнову, на которую все оглядывались.

Всё радовало его сегодня: и яркое солнце, так славно освещавшее синее сукно на борчатке, и даже глупая работа Кости Байкова, который насмешил всех, — вон сколько народу собрал.

Ребятам надоело потешаться и барахтаться. Стёпка Гавриленков прокатнулся по дорожке, потянул лопату из рук Кости:

— Давай я маленько почищу, а ты помети.

Вскоре уже вся ватага с азартом расчищала ледяную дорожку. Раскидывали снег ногами, разметали полами полушубков и зипунов. Даже новая синяя шуба-борчатка пригодилась своему хозяину для такой работы.

За коньками, припрятанными Костей в сарае, побежали всей гурьбой. Каждый понимал, что городские коньки лучше ихних, самодельных. Но такой красоты никто не мог себе представить.