— Вот это да!

— Ох ты!

— Дай потрогать, а, Костя, я подержу только!

— Ребя, а ведь такие коньки есть уже в нашей Поречке!

— Ну да! У кого? Что не видать-то их?

— Ей-богу, есть. У Ваньши целовальникова. Он мне рассказывал. — Гараська Самарцев стал на минуту центром общего внимания. — Вот ей-богу, не вру. Прошлой осенью привёз целовальник Ваньше гостинец, эти самые коньки. До холодов ещё. Ваньша никому не показывает. Потом, мол, похвастаю. А тем временем у целовальника в погребе чудо деется. Наставит, значит, Ваньшина мать крынки с молоком на сметану выстаиваться. Они стоят, всё честь честью. Потом поднимет их обратно в дом, смотрит, а каждая крынка ополовинена. И не то чтобы кот насбродовал или мыши. Деревянные кружочки, которыми прикрывала крынки, с мест не сдвинуты, даже сметана не потрогана, целёхонька. Если бы не белые следы на стенках крынок, даже догадаться нельзя было бы, что они налиты были доверху, а не до половины. День так, два так, три — пропадает молоко! Не иначе — черти шалят. Собиралась уж нести к попу такую крынку, чертей выгонять. А целовальник за Ваньшу: говори, мол, варнак, через чего молоко вытягивал? «Через со-ло-минку!..»

От дружного хохота, казалось, дрогнули стены байковского сарая.

— Ну, а дальше-то что было?

— Дальше чего же? Отходил отец Ваньшу ремнём, а коньки в сундук спрятал. Достань — попробуй-ка!

— А пускай бы он и коньки через соломинку! Ха-а-ха, ха-ха!

— Ну ничего, Ваньша, он исхитрится. Айда, ребята, на речку!

У начала ледяной дорожки Костя на миг задержался. Вздохнул, унимая волнение: «Все ребята глядят, — вдруг да не пойдут коньки?» Взмахнул руками и понёсся!

Мальчишки пустились вдогон по обеим сторонам дорожки.

Федя Поклонов злился: «Мои-то мне всё обновы шьют, а коньки купить не могут!.. На кой они, обновы… — Он с силой ткнул кулаками в карманы новой шубы. — Изорвать, что ли, пусть бы дома поорали!»