На улице их ждали двое здоровяков в стеганых ватных халатах и войлочных колпаках дервишей.

— Удачи, эфенди, — сказал провожавший Мустафа. — Будьте осторожны.

— Не волнуйся, — дядя поправил съехавшие на кончик носа очки. — Завтра жду тебя в лавке. Не опаздывай.

Оказавшись у глинобитного забора, за которым в облетевшем саду прятался дом старика Рустама, бухарец шепотом растолковал людям Мустафы план предстоящего дела. Поодаль у соседского жилища, нервно озираясь, стоял Юсуф. Кривая и узкая улочка спала мирным глубоким сном. Время от времени на черном небе тучи закрывали серебряную монету луны, погружая переулок в непроглядную темноту. Наконец инструктаж закончился и Бога подставил своему товарищу широкую спину. Ахмет легко взобрался на невысокую стену и помог подняться приятелю. В следующее мгновение оба исчезли, по-кошачьи мягко спрыгнув во двор.

Ждать пришлось долго. Дядя несколько раз щелкал крышкой часов, поглядывая на фосфоресцирующие стрелки. Шел третий час, времени до рассвета осталось мало и, заразившись нетерпением племянника, Саидов нервно перебирал косточки сандаловых четок.

Наконец за стеной послышался шорох, негромкий условный свист и скрежет отодвигаемого засова. Скользнув вдоль стены, бухарцы протиснулись в приоткрывшуюся калитку. Впустивший Ахмет, прошептал:

— Все хорошо: старик и служанка лежат в своих комнатах связанные.

Кивнув, Абдалла быстро, почти бесшумно пошел по дорожке мимо корявых деревьев, отбрасывавших в свете выглянувшей луны причудливые тени. Сын покойной сестры старался не отставать.

Следом за подоспевшим турком нырнули в дом. Прошли в спальню, где на полу горела керосиновая лампа. С непривычки щурясь, Юсуф отошел к занавешенному покрывалом окну. Насупившийся Бога стоял около скомканной постели, поверх которой лежал связанный по рукам и ногам старик. Во рту Рустама Мухаммадзи торчала скрученная тряпка, заменявшая кляп, седые усы и бороду испачкала кровь из разбитого носа. Вытаращенные от ужаса глаза следили за налетчиками.