— Можете пока идти, — сказал Абдалла. — Поройтесь в доме, поищите что-нибудь для себя. Дверь прикройте.

Турки послушно вышли. Взяв лампу, Абдалла медленно прошелся по комнате, отбрасывая длинную ломаную тень. Старик Рустам с хлюпаньем потянул носом. Подойдя к нему, бухарец опустил лампу на пол и присел на корточки у тюфяка. Взял старика за руку чуть повыше стягивавшего кисти ремня. Вздрогнув, пленник замычал, пытаясь что-то сказать.

— Слушай меня очень внимательно, — начал Абдалла, — повторять я не буду. Сейчас я вытащу эту грязную тряпку и задам несколько вопросов. Ответишь честно — будешь жить. Соврешь — будем жечь пятки и резать шкуру на ремни. Выколем глаза…

Он вытащил импровизированный кляп. Рустам шумно и жадно задышал, закашлялся. Попросил воды.

— Подождешь, — бухарец жестом остановил двинувшегося с места племянника. — Воду получишь после того, как честно ответишь на вопрос. Но учти… я ответ знаю. Спрашиваю, чтобы проверить твою искренность. Если соврешь… — Абдалла взял старика за горло. — К тебе вечером приходил гость из Персии. Для кого он оставил письмо?

Сглотнув, пленник ответил, что письмо передали для брата покойной жены. Он живет под Кабулом. В селении… Голос Рустама оборвался: он захрипел, хватая воздух оскаленным ртом. С каждой секундой дядины пальцы все сильнее сжимали ему горло. Старик судорожно забился в постели.

— Придержи ему ноги, — Абдалла навалился на жертву. — Быстрее.

Стараясь не думать о том, что делает, Юсуф шагнул к постели и, опустившись на колени, зажал подмышкой костлявые лодыжки старика. Рустам страшно захрапел, налившиеся кровью глаза выпучились. Видя, что чуть-чуть и допрашиваемому придет конец, дядя разжал пальцы.

Срываясь с хрипа на кашель, несколько минут старик приходил в себя. Наконец, он обмяк, негромко застонал. Абдалла несильно шлепнул по лицу хозяина дома.