– Мы с Богданом – комсомольцы. Можете рассчитывать на нас, товарищ Заремба!

– Вот и хорошо. А так как вы комсомольцы, да еще с образованием, вам и задание – подготовьте листовку. Значит, так – фашисты принялись гнать молодежь в Германию. Надо разъяснить людям, что их там ждет… – Пододвинулся к столу, жестом подозвал Богдана. – Листовку передадите через Катрусю. Она знает, кому…

– Вот она какая, – сказал Богдан. – А еще сестра… Даже мне ни слова…

– Наш первый закон – строгая конспирация, – оборвал его Заремба. – Катруся, – ласково взглянул он на девушку, – золото! Если бы все были такие… – Задумался на минутку, потом продолжал: – Стало быть, к завтрему текст листовки должен быть готов. А основное ваше задание – набираться сил.

Перед тем как выйти, Евген Степанович долго прислушивался. Завернул за дом и бесшумно исчез в темноте.

– Пошел огородами, – сказал Богдан. – Далековато, зато вернее.

Вздохнул, внимательно всматриваясь в темноту, но так ничего и не увидел. Сказал со вздохом:

– Конспирация…

Заремба пришел спустя неделю. Снова попросил Катрусю вскипятить чаю и долго с удовольствием пил. Завел разговор об урожае на огороде, о том, что хлеб на рынке подорожал, что спекулянты окончательно распоясались – три шкуры сдирают с народа. Но хлопцы понимали, что вряд ли Заремба рискнул бы после комендантского часа пробираться на далекую окраину города для беседы о моркови на грядках и о вакханалии на рынке. Поэтому сидели молча, лишь поддакивая. А Евген Степанович, дуя на горячий чай, щурил глаза, аппетитно прихлебывал и очень серьезно обсуждал с Катрусей проблему удобрения для помидоров. Лишь раз, как бы невзначай, обратился к Петру:

– Катруся говорила, вы немецкий хорошо знаете. Верно?