Еле досидел до конца. Вышли мы из клуба, ветерок с моря подул. Моя спутница берёт меня под руку.

— Холодно, — говорит, — и спать хочу. — И жмётся ко мне.

А я даже ответить ей ничего не могу, потому что переживаю.

Доходим до Лермонтова. И что же вы думаете, — она с бригадиром стоит чуть ли не в обнимку. Свою куртку на него набросила. Нас увидела, даже не смутилась. И хоть бы что. К нам обращается:

— Нашего бригадира мы с вами совсем заморозили, никак отогреть не могу. — И руки его своими руками трёт.

Бригадир нас встречать вышел без пиджака, в пижонской рубашке, надо думать, продрог. Другая ко мне прижимается и спрашивает его:

— Куда мы пойдём? Где вы нас устроите? Ужасно спать хочу.

Бригадир вроде бы ко мне обращается, очень мило так говорит:

— Я здесь на частной квартире, один, у меня дом — три комнаты, прошу ко мне, места всем хватит. Посидим, закусим, поговорим.

Пошли какими-то задворками. Она с бригадиром впереди идёт, о чём-то болтает. А мы с другой позади тащимся, молчим. Никак не разберу, о чём они там говорят, только она всё время смеётся, заливается. И всё это мне не нравится. Врезать бы сейчас этому бригадиру. Он хоть и тяжелее меня, но ничего, получил бы будь здоров. У меня как-никак разряд по боксу. Так руки и чешутся.

Заходим в помещение. Домишко ничего, чисто. Стол уже накрыт — бутылка коньяку, какая-то закуска, вино, всё как полагается.

Бригадир приглашает садиться.

— Вы извините, если что не так, наспех всё.

Она расхваливает стол:

— Всё чудесно, тепло, уютно. Ах, как давно мы так не сидели. — Она рядом с ним, а я с другой рядом сел.

Выпили по стопке за знакомство. Всё вроде идёт нормально. Бригадир такой оживлённый, довольный. Без конца что-то рассказывает, а она во все глаза на него уставилась, слушает, ему поддакивает, страшно всем заинтересована. Это его ещё больше заводит. Парень он действительно начитанный — книг в комнате полно. В общем, разговор идёт бойко. Только я как-то в этом разговоре не могу принять участия, и другая сидит зевает.