Эгоизм — потому что владеющий итальянским языком провожатый придется ему очень кстати, о чем витающий в высоких государственных сферах кардинал не соблагово­лил позаботиться.

И радость, потому что он был искренне привязан к Планше и предвкушал заранее, как Планше расчихвостит по пути женщин, которых наш мушкетер недолюбливал ни оптом, ни в розницу.

V

… И КАК ОН САМ ЕДВА НЕ БЫЛ ПРОДАН ПОДОБНО РАХАТ-ЛУКУМУ

Тремя днями позднее, изучив укрепления Тулона, д'Артаньян вступил в переговоры с хозяином барки. Тот откликался на имя Романо. Что же касается самой барки, то ее название прочитать было невозможно. Отъезд задер­жался на неделю, поскольку господину Романо было необ-

ходимо, по его уверениям, произвести кое-какие неотлож­ные работы, в которых участвовала команда*.

Взявший на себя роль фуражира Планше раздобыл за это время три бочонка: с антильским ромом, с орлеанским уксусом и с прованским маслом.

Планше полагал, что если за пределами Франции салат еще существует, то приправы к нему уже не сыщешь.

Он дополнил свой комплект увесистым мешком соли, позаимствованным, надо полагать, из Ла-Рошели, и изряд­ным количеством арабского перца. Неделю спустя приго­товления капитана Романо явно продвинулись вперед. Медная табличка с названием барки была очищена на доб­рых три четверти. Можно было без особого труда прочесть: «Жольетта»,. «Жольетта» оправдала свое доброе название в первый же день путешествия. Но потом пришлось стать на якорь под прикрытием Гиерских островов. Планше занялся рыбной ловлей, хотя Романо его предостерегал от этого, заверяя, что обитающие в Средиземном море чудовища не идут ни в какое сравнение с пикардийскими карпами и линями.

Следующий день был отмечен встречей с генуэзской галерой, державшей курс на Марсель.

— Бедные люди, * — заметил Планше.