Равноправие землетрясения с основными детскими потрясениями наводит на мысль. ДАЛЬШЕ ЧТО?

Землетрясение - это еще в Москве. То ли, когда он гулял в Юсуповом саду, то ли няня рассказала...

1812 год застает его уже в Лицее. "Завидуя тому, кто умирать / Шел мимо нас..." Вести о пожаре в Москве - Москва все еще его родина.

Следующее - уже море. "Прощай, свободная стихия!" (1824). "Шуми, шуми, послушное ветрило / Волнуйся подо мной угрюмый океан".

Потом - горы: "Кавказ подо мною. Один в вышине / Стою над снегами у края

стремнины..." (1829).

Стихия - внизу. Пушкин царит, парит над стихией.

Саранча - "все съела и опять улетела".

Страсти - карты, любови - все это в романтизме поэм. Венец - Алеко с кинжалом. Дальше - история. История как стихия воплощена в "Годунове". "Народ безмолвствует" - не проекция ли сходящего с ума маленького человека?

Кризисы типа "что делать?": стреляться, бежать за границу, жениться? преобразуются в творческие взрывы 1825, 1830, 1833 годов, сравнимые со стихийными бедствиями.

Стихии природы, страсти, азарта, битвы, гения и судьбы сплетаются воедино - в

безумие мира.

Мчатся, сшиблись в общем крике...

Посмотрите! Каковы?..

Делибаш уже на пике,

А казак без головы.

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийскoм урагане,

И в дуновении Чумы.

И я б заслушивался волн,

И я глядел бы, счастья полн,

В пустые небеса.

И силен, волен был бы я

Как вихорь, роющий поля,

Ломающий леса...

Хочется, конечно, чтобы "Не дай мне Бог сойти с ума" так же принадлежало 1833 году, как "Пиковая дама" и "Медный всадник". Как свиваются в нем стихия бури и безумия в один образ! Победа над безумием - не метафора для поэта, а подвиг духа. Природа гармонична лишь под взглядом, внизу. "Дар напрасный, дар случайный, /Жизнь, зачем ты мне дана?" - вопрошает поэт в день рождения, на подступах к "Полтаве", очередному осмыслению безумства исторического:

Лик его ужасен, / Движенья быстры.