Ближе к вечеру Макс окончательно решил про себя, что он не поддастся на уговоры господина Рандлера. "Пусть он сам, как-нибудь разбирается со своей кончиной и счетами с Господом Богом. Я ему в этом деле не помощник. И с чего я стал колебаться? Спрашивается?", - тут же, без всякой подсказки, лишь укорив себя за неискренность, сам себе и ответил: -"Как же! Как же! Деньги! Всегда только деньги лежат в основании поступков. Разбери любой, самый непонятный и вздорный поступок и что ты обнаружишь? Все те же деньги! Как говорят французы? Глупые, тщеславные, хвастливые французы - ищите женщину! Как бы не так. Женщину искать не нужно, она сама найдется, и будет умирать от желания быть с тобой. Но только в том случае, если у тебя есть деньги. Она придумает тебе массу достоинств, и заставит самого тебя поверить в них".

Макс наткнулся на шедшую ему навстречу сестру Элизабет; очнулся, внимательно, как в первый раз, оглядел ее с головы до ног. Под его пристальным взглядом сестра стала потихоньку заливаться краской и заметно прибавила шагу. Макс обернулся ей в след. "И эта цыпочка, которая корчит из себя недотрогу, сразу бы подобрела".

Макс зашел в палату господина Рандлера, не зная еще, как он поступит. Взгляд его был жадно устремлен на господина Рандлера. Марк Рандлер лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, безучастный ко всему. Услышав шаги вошедшего, он медленно открыл глаза.

- Ну, как у нас настроение, получше?, - бодро, скороговоркой выпалил Макс, - А я слышал Вас днем родные навещали. Сестричка сказала мне, что приходила ваша дочь, - он сделал паузу в надежде, что Марк его поправит, но не дождавшись реакции, продолжил, - ей показалось, что это была ваша дочь, выглядела сногсшибательно, и такая заботливая. А у Вас такие мрачные мысли. Как можно! О Вас беспокоятся, о Вас заботятся, а Вам все равно, странно даже.

- Никакая она мне не дочь, - глухо, с усилием выговорил господин Рандлер, - и Вы знаете это не хуже меня. И почему люди врут, даже когда от этого им нет никакой пользы.