(Синдбад и Аладдин изображают передвижение вплавь.)

ШЕХЕРЕЗАДА. Но разве может утонуть корабль так близко от берега?

ГОЛОС.А кто сказал,что расстояние между нами настолько мало? (Шехерезада бросается к пологу кровати и останавливается, ее очевидно пугает какая-то мысль.) И даже теперь не настолько, Шехерезада, Аладдин же рассчитывал обмануть Синдбада своей лампой, как обманывал многих до тех пор. (Синдбад и Аладдин перестают "плыть", Синдбад смотрит на Аладдина, выказывая сердитое изумление, тот же недоуменно пожимает плечами, и оба опять "плывут".)

ШЕХЕРЕЗАДА. Что же делал в море Аладдин?

ГОЛОС. Я же не сказал, что он там был, хотя ты, Шехерезада, могла бы уличить меня во лжи, если бы он там был, но истина заключается как раз в обратном: его там не было. (Аладдин перестает плыть и тяжело дышит, злорадно поглядывая на Синдбада.)

ШЕХЕРЕЗАДА. В чем же его мастерство обмана?

ГОЛОС. Это его мастерство настолько велико (Аладдин хвастливо оглядывается), что никто, кроме него самого, не знает, в чем оно заключается я же знаю его потому, что я должен знать все. Но в конце концов он всего лишь жалкий мошенник (Аладдин стыдливо втягивает голову в плечи), настоящий же злодей - это Али-Баба, который был сорок первым в числе тех знаменитых сорока, которых он убил, чтобы одному владеть всем тем, что было ими награблено из денег и драгоценностей, о Шехерезада, он хотел присвоить и то, что прежде присвоено было Синдбадом и что почти присвоил себе этот мошенник Аладдин.

ШЕХЕРЕЗАДА. Сорок первый!

(Али-Баба срывается с места и убегает, Шехерезада выхватывает у одного из разбойников-воинов-моряков лук со стрелой, но не может натянуть тетиву, один из сорока подставляет ножку Али-Бабе, и он падает с разбегу.)

ГОЛОС.