ГОЛОС. Вряд ли торговец или ремесленник поймут тебя.

ШЕХЕРЕЗАДА. Им тоже надо чем-то заполнять бездонную яму времени, вот они и называют свой товар по цене, как вообще все люди чашу называют чашей, воду водой, а себя - людьми.

ГОЛОС. От этого чаша не становится человеком, а человек водой.

ШЕХЕРЕЗАДА. Это тем более не произойдет, если назвать их наборот.

ГОЛОС. И все базары придут в упадок...

ШЕХЕРЕЗАДА.Торговцы и покупатели прибегнут к языку жестов.

ГОЛОС. Хотя речи некоторых часто журчат так же бессмысленно, как...

ШЕХЕРЕЗАДА.Хотя головы некоторых часто бывают столь же пустотелы, как...

ГОЛОС. ...я не хочу лишать людей возможности говорить хотя бы потому, чтобы они не задели твоей прически, когда будут размахивать руками...

ШЕХЕРЕЗАДА. ...ты же не будешь их рубить, чтобы наказать за немоту - ведь рядом с тобой такая красноречивая рассказчица.

ГОЛОС (лукаво). А рассказать еще одну историю не противно твоим желаниям?

ШЕХЕРЕЗАДА (со вздохом). Мы говорили с тобой так долго, что я все равно уже не могу остановиться, но я исчерпала до дна свою память, и я не знаю, что рассказать тебе из того, что ты уже не слышал бы от меня.

ГОЛОС. Память как время, о Шехерезада, и не имеет дна, поэтому вспомни что-нибудь, чего ты не знаешь, и тогда ты уже будешь это знать. Распори то, что еще не обветшало, но уже успело надоесть, и сшей заново; иначе говоря придумай новую историю.

ШЕХЕРЕЗАДА (растерянно). О мой повелитель, я не могу ничего вспомнить, роскошь этих тканей и драгоценностей слепит не только глаза, но и воображение.

ГОЛОС. А знаешь ли ты, кто преподнес их тебе?

ШЕХЕРЕЗАДА. Ты, о повелитель.

ГОЛОС. А знаешь ли ты, кто преподнес их мне?

ШЕХЕРЕЗАДА. Не знаю, о повелитель.

ГОЛОС. Но ты знаешь каждого из них: Синдбад, Аладдин и Али-Баба.

ШЕХЕРЕЗАДА. Перечислил ли ты их в таком порядке, потому что "син" идет прежде "айн"?

ГОЛОС.