"Еб ее бога мать! -- выругался я. -- Совсем с ума сошла!"

"Она всегда так делает, когда напьется, -- равнодушно констатировала Элиз. -- Она тогда писает часто и где придется. У нее тогда недержание мочи".

Мы пошли дальше, я, стараясь не думать о Леле. Сзади раздавались ее крики, требующие, чтобы мы ее дождались:

"Бляди! Подождите же! Суки!"

"Ты что, не можешь потерпеть? -- сказал я Леле зло, когда она догнала нас. -- Или, по крайней мере, отойти за угол?!"

"Не будь ханжой, Лимонов!" -- пьяно крикнула Леля.

"Если тебя кто-нибудь попытается выебать в следующий раз, когда ты вот так присядешь со своей жопой, я за тебя заступаться не буду!" -- объявил он ей очень зло. Мало того, что они меня тащили туда. куда я не хотел идти, так я еще должен был любоваться на их физиологические отправления.

Остаток дороги до дома Алекса в Сохо мы про шагали в молчании, изредка прерываемом несложны ми вопросами Элиз, обращенными ко мне, и руганью спо-тыкающейся время от времени на хуевых мостовых Сохо Лели...

Из хромированного, с зеркалом в потолке, необычайно роскошного для Со-хо элевейтора мы вышли прямо на Алекса Американского.

"Здорово, Лимон, еб твою мать!" -- Кривая улыбочка была на губах моего друга. Он с силой сжал мою ладонь и, притянув меня к себе, обнял. "Еб твою мать" прозвучало как ласка. Алекс обнял и скользко поцеловал меня. От него пах-нуло потом и духами "Экипаж".

Он очень изменился. Коротенькая шерстка прикрывала его крутую крепкую голову. Раньше волосы были парижские, эстетские, длинные. Из-под белой тишот-ки без рукавов белыми круглыми мешками выпирали плечи. Он набрал веса и сил. Неизменные кавалерийского типа сапоги и черные узкие деми-джинсы дополняли его костюм.

"Здоровый стал, как зверь. Накачался!" -- объявил я, оглядев Алекса. Он не только накачался, но и шрамов у Алекса прибавилось. В дополнение к старым шрамам на руках и не так давно появившемуся шраму, пересекающему лицо (та-кой шрам мог иметь его папа-кавалерист при взятии Берлина или другого враж-дебного города, -- сабельный), даже плечи Алекса теперь были украшены шрама-ми. Злые языки утверждали, что Алекс режется сам, при помощи бритвы. Мне все-гда было ясно, что Алекс -- личность странная, но именно это меня в нем и при-влекало.