Настоящей и осознанной. Той, самой, которая так много для меня значила. Той, что бывает только раз. Когда ты готов принести ЕЙ в жертву все то, что до встречи с НЕЮ представляло собой твое Я. Я, и мое Я сходили с ума по ее прическе, ногам, запаху волос и вкусу губ, в ней мне нравилось решительно все, и даже больше. Даже ее недостатки, которые я на дух не переносил в других женщинах, придавали ей какое-то, присущее ей, и одной только ей очарование. Мы познакомились на дне рождения одной нашей общей знакомой. Тогда на ней была короткая юбка, открывавшая безупречно стройные ноги, стильный пиджак, копна каштановых, с легким, почти незаметным рыжеватым отливом волос, из которых торчал милый носик. Она носила очки. Это осталось со мною навсегда. Всех тех баб, которые были у меня после, я просил одевать точно такие же. И это у меня до сих пор. Женщины в очках - до сих пор моя слабость. Первое, что она сделала, когда нас представили друг другу, это прикололась над узлом моего галстука. Не скажу, что она очаровала меня именно этим, но того, что я испытывал к ней, я больше не испытывал ни к кому. И вряд ли когда-нибудь испытаю. С тех пор, я никогда не завязываю галстук так, как он был завязан в тот вечер, и не люблю ходить на дни рождения. И ловлю себя на мысли, что все мои прыжки, ужимки, весь кобеляж, представлял собой (и до сих пор представляет), безуспешную попытку вытравить ее из памяти. Забыть. Забавно, мы общались-то всего пару месяцев, но этого было достаточно. Когда мы расстались, для меня это не стало концом света, я просто остро прочувствовал ту тоску и пустоту, которая приходит внезапно, и заполняет всю твою жизнь, всю, без остатка, ту тоску, которая бросает нас, мужиков, в объятья первой попавшейся дырки. Смотри, мол, и без тебя все прекрасно. Нет, не все. И совсем не прекрасно. Потому, что без тебя. "Заполнен пустотой" - в этом выражении есть что-то сатанински абсурдно правильное. Что-то, что чревато бессмысленными поступками, потоком беспричинной злобы, которая сменяется безразличием ко всему, и всем тем, что в Библии называется "мерзостью запустения".