_Подмосковных девчонок увидел, будто живой водой плеснули - до чего разговаривать с ними легко! Верят. Добрые. Благодарные слушатели. Рассмеши, что так просто, они за тобой в огонь и воду. А чтобы знал, что я не сусальничаю, не расписываю тебе палехские шкатулки, позволь приведу сразу сноску и примечание к сему эпизоду._ Девочки удивились, что иностранец по-ихнему знает. Вполне искренне. Допускаю. Они тут больше года в глухой немоте как в сурдокамере; и, вдруг, - русская речь, не где-нибудь в Бруклине, а в графстве Берген, облюбованном, как известно, больше пришельцами корейской деноминации. В нашей местности церкви и текорейские; одни иероглифы сверху-вниз; с хорошим английским легко потеряться. ...Слушай, что было дальше.
Через минуту бабушка, она еще ахает, еще расплывается, как блин, но и смекает: Тож не НАСТОЯЩИЙ американец. Не настоящий иностранец, который, уж как хотите, обязан быть не нашего поля ягодой. _ Такой же он прохиндей, как мы! (со своими не церемонимся). И тут же додумала: Иммигрант он обычный, наш он ев-рей-чик! Эка иностранец нашелсяну его к шутам гороховым! Тут и детки-девоньки, они ведь с бабкой родственную связь имеют, флюиды чуют сразу ушки на макушкегляди бабушка носом шмыгнула, глазки сузила, припомнили метку российскую; ее и малые дети знают, с молоком матери впитано. Только я отошел кофе себе налить, семейство головы сблизило, от души хихикая. ...по веровочке бежит, допела тоненько себе под носик бабуся.
Я с ними еще шутки шутил, радовался московскому духу, но уже знал, что они знают и ожидают от меня соблюдения установленных диспозиций. Того, что у всего есть свое имя и, что, раз ты, брат, знаешь по-нашему, то и будь любезен... - в общем известная муть российского разлива неизбежно повисает в воздухе.