Ионе пришлось признать, что ностальгия по невозможному аристократизму и по изящой жизнистандартная греза среднего класса и городской бедноты. Если на то пошло, то приоритет в этом занятии у английских тоскующих середняков. Хотя бы и потому, что колониальный стиль, понятное дело, происходит от британских колоний, не от 'колон'. Не беда, что ослышались- как раз очень кстати. Взять любых наших оригиналов, хотя бы и стольное русское дворянство и советских вельможони не гнушались, довольствовались перекладами с иностранного. С непременными ляпами, кляксами, нелепыми перевираниями, нерасслышанными словами, где, скажем, какое-нибудь плавание лягушкой (гребком от груди - breast stroke), превращается зачем-то в латунь - в 'брасс'. Сотни тому примеров.

Разве что в самый хвост очереди в благородное собрание можно допустить нас, самодельных эстетов, выращенных партией и комсомолом, но теперь, ввиду интересного оборота событий, из одного каприза желающих забыть советчину, как не бывало, присочинить себе плюмажы, фижмы, фамильные звания и гербы.

Окружающим причина Иониной неприкаянности была ясна, как Божий день. Ему указывали на нее по дружбе. Эстетика не виновата, также как и Америка. Агруйсу тридцать три и он xолостой. Еще молодой по нынешним стандартам, но, в то же время, в возрасте Христа, уже распятого.

В самом деле, умри я завтра, взволновался Иона. Что после меня? Кто? Ветка Агруйсов обрубится навек. Безрадостная перспектива. Человек довольно развитой и начитанный Иона слышал про возрастной кризис, про невидимых эгоистов-генов, плетущих свои невидимые интриги. Пусть так, от научно-популярных объяснений не делалось легче. Иона по-бабьи, до истерики и безумства захотел ребенка. Возжелал родить себе собственную плоть от собственной плоти. Сначала не мешало бы найти себе пару.

Легче сказать, чем сделать! Сразу же получался тупик. Найти кого-либо в профессиональных кругах не представлялось возможным. Свои музыкантши, сослуживицы были все равно, что бесполые; их , извините, за женщин он не считал.