Но старухи поумнели, видно, покамест она была за занавеской-ни одна не проехалась насчет ее платья; да, по правде говоря, ей и плевать хотелось на их суды-пересуды: она так проголодалась за день, что как собака накинулась на уху из мелкой местной рыбешки, которую Анисья уже поставила на стол.

- Ешь, ешь, девка, - одобрительно закивали старухи. - Заслужила.

- Как не заслужила! Двух мужиков до смерти загнала. Василии-то Игнатьевич, сказывают, без задних ногв гору подняться не мог. На лошади увезли.

- Дак ведь родители-то у ей какие! Что матерь, что отец...

- Да, да! Уж родители-то твои, девка, поработали.

У-у, какие горы своротили!

Так ли-от души, от сердца нахваливали ее старухи н добрым словом помянули отца с матерью или лукавили маленько в расчете на легкую поживу-кто их разберет.

Только Алька, не долго думая, выкинула на стол десятку:

вот вам от меня привальное, вот вам поминки.

Маня-большая вприпляс побежала в ларек, уАграфены Длинные Зубы заревом занялось лошадиное лицо-тоже выпить не любит, и Домаха-драная с Талей-ягодкой не замахали руками. Отказались от рюмки только Христофоровна да Лизуха,

- Чего так? - спросила Алька. - Деньги копить собрались?

- Како деньги. Велика ли наша пензия...

- Староверки! - презрительно фыркнула Маня-большая. - У нас та, дура-то стоеросовая, тоже в ету компанию записалась.

Алька переспросила: кто?

- Матреха. Кто же больше?

-Маия-маленькая? - несказанно удивилась Алька.

- Ну.

- и не пьет?

- Не. По ихней лернгии ето дело запретно.

- Для души твердого берега ищут... - какими-то нспонятными, не совсем своими словами начала разъяснять тетка, и из этого Алька поняла, что и она где-то в мыслях недалеко от того берега.

- Ладно, - отмахнулась Маня-большая, наливая себе новую стопку, плакать не будем. Нам больше достанется.