И слышать никто там не мог, потому что грохочет лагерный ручей, как нескончаемый тяжеловесный состав весом в десять тысяч тонн, следующий по маршруту Грозный - Москва и ведомый двумя электровозами, один из которых работает, между прочим, в центре состава. Поэтому там в темноте и грохоте и шепчут друг другу ошалевшие от гор новички свои безответственные и еле слышные слова. Тогда позвольте, была ли встреча? Была, была, смею вас твердо заверить. Действительно, столкнулись они, вернее, Сеня, прополоскавший свою хмельную голову в ледяной воде ручья, на ходу ударился о Садыкова, который шел к ручью, как и любой идеальный герой, с абсолютно положительной целью вечерней чистки зубов.

- Е-мое! - сказал Сеня. - Это ты, Капитан? А я гуляю после стены.

- Вижу, - сказал Садыков.

- Ты осуждаешь, - стал задираться Сеня, - ты такой моральный! Ты такой Капитан... в золотой фуражке!

- Шел бы ты, Сеня, - дружелюбно отвечал Садыков. Но Сеня Чертынский, по естественной лагерной кличке Черт, не такой был дурак, чтобы следовать чьим-либо советам. Он никуда не пошел, а старался держать прямо свою мокрую голову, задрав ее вверх, туда, где между звезд и быстро летящих спутников торчала черная башка садыковской головы.

- Вот ты скажи, - продолжал свою речь Сеня, взяв мокрыми руками за нагрудный карман линялой садыковской ковбойки, -ты от белого угла куда ходил?

- По Снесареву, - ответил Володя, - от белого угла влево-вверх, примерно метр тридцать зацепка есть. Да там еще и крюк Андрюшкин старый торчит. И дальше по трещине на лесенках метров шестьдесят до полки. Там на полке мы ночевали, на наклонной плите со снегом. Ночевка хорошая, удобная, можно было даже сидеть.

- А я вправо ходил! - гордо и занозисто сказал Сеня.- Даже твой Цыплаков не пролез, а я пролез! Сам! Погляди - ручки-ножки маленькие, коротенькие, а вам всем вмазал!

И Сеня стал в темноте пьяно приплясывать и, естественно, упал.