Александра Павловна. Да ну, скорей же говорите.

Татаринов (торжественно). И Федор Иванович взял ее за руку, вот так, и просто отвел от стола, как ребенка или как собаку, и сказал ей только два каких-то слова, и она ушла одна, как пришла. Но если бы видели, как она уходила.

Александра Павловна (смеется). Я представляю!

Анфиса (мрачно). Мне ее жаль.

Александра Павловна (с негодованием). Ее-то? Ты совсем... порешилась, Анфиса.

Татаринов. Скажу по правде, и мне ее жаль стало - уж очень гордо она пришла и уж очень... жалко она ушла. И хотя Федор Иванович был вполне вежлив...

За окном тревожные голоса.

Ниночка (в окно). Саша, ты здесь? Саша!.. Саша, ты знаешь, Померанцев застрелился.

Александра Павловна (хватаясь за грудь). Ах, какой еще Померанцев?

Петя. Мой товарищ, гимназист. Он под Новый год у вас был. Прямо в сердце.

Татаринов. Да когда же это? Не больше часу, как я ушел из саду.

Ниночка. Вы только что ушли, прибегает Петя и говорит...

Александра Павловна. Зайдите, Петя, расскажите.

Петя. Не могу, Александра Павловна. Мы, гимназисты, решили дежурить около него ночь.

Анфиса. Петя, это он от любви?

Петя (поучительно). Разве только любовь и есть на Анфиса Павловна? Есть и другие проклятые вопросы.

Ниночка. Он любви не признавал.

Анфиса. Цветов ему хороших насобирайте. Цветов...

Ниночка (плачет). Мы и то все розы в саду обломали. И дядя Федя с нами ломал.

Александра Павловна. Какое мальчишество! А где же Федя сейчас?

Петя. Он к полицеймейстеру поехал.

Ниночка. Он велел мне около больницы его подождать. Я так только на минутку прибежала сказать. Мы сейчас с ним приедем.