Р е к е л ь. Он что-нибудь сказал?

В а г н е р. Да. Он сказал, что если пожар охватит собою весь мир, и при этом суждено будет погибнуть всей музыке, мы соединимся, чтобы отстоять девятую симфонию.

Р е к е л ь. Рихард, Бакунин - истинный художник!

В а г н е р. Он - сатана...

Р е к е л ь. Что же было потом?

В а г н е р. Мне аплодировали, я пошел к пульту, чтобы отблагодарить, а когда вернулся, Бакунина уже не было.

Р е к е л ь. Куда же он мог деться?

В а г н е р. Я обегал почти весь театр, дожидался у выхода, пока выйдет последний человек, - он канул, как в воду...

Р е к е л ь. Пойдем!

В а г н е р. Куда?

Р е к е л ь. Пойдем! я выкопаю его из-под земли!

В а г н е р. Погоди, а как же вино?

Р е к е л ь. Возьмем с собой. Отпразднуем приезд благороднейшего друга народа!

В а г н е р. Он так неосторожен...

Р е к е л ь. Есть люди, которые спешат под кровлю от первой набежавшей тучки, и есть другие, для которых гроза - обыкновенное состояние. Подымайся!

(Рекель расплачивается с кельнершей, берет с собой бутылку вина и увлекает к выходу Вагнера. Пока они пробираются к двери, в пивной тихо. Как только дверь закрылась за ними, глухой рокот голосов наполняет подвал.

Почти тотчас же после ухода друзей, дверь шумно растворяется и ватага студентов-немцев врывается в пивную.)

П р о ф е с с о р. Этот господин, с которым ушел молодой композитор, окончательно скомпрометированная персона.

К л о ц. Ну, почему же?..

П р о ф е с с о р. Он издает эти... как их... народные листки и уже сидел в тюрьме.

(Входят Бенедикт и другие студенты-немцы.)

9.

Грунерт, Лотта и др. кельнерши, Клоц, проф. Ионшер, посетители, Данини, Генарт и др. актеры, фрау Грунерт, музыканты, Бенедикт и др. студенты-немцы.

П е р в ы й с т у д е н т (оглядывая потолки и стены, поет):

"Когда случится нам заехать