Б е н е д и к т. Коллеги!

Д а н и н и. Господа, что ж вы стоите? Ведь это - злейший ваш враг!

П е р в а я д а м а. Он помешался!

(К выходу в беспорядке устремляются: Клоц, пр. Ионшер, Данини, Генарт, Бенедикт, первый актер, первая и вторая дамы и двое - трое других посетителей.

Оставшиеся плотнее скучиваются вокруг Бакунина, который ничего не замечает и, глядя прямо перед собою, выкрикивает болезненно-страстно короткие слова.

Грунерт перебегает с места на место, пытается обратиться к Бакунину, но всякий раз отскакивает от него, проглатывая какие-то обрывки слов.

Неотрывно смотрят на оратора Рекель и Марихен.)

14.

Грунерт, Лотта и др. кельнерши, посетители, актеры, фрау Грунерт, музыканты, студенты-немцы, Бакунин.

Г р у н е р т. Господи! Какое дело!

Д а н и н и (приоткрывая дверь и показывая одну голову). Его нужно в полицию!

Б а к у н и н. Жалкие козявки! Вас запугали. Протестантские пасторы, - эти зловреднейшие филистеры, - одурачили народ сказками о славянском предательстве. А кто же, как не немецкие деспоты, предали и задавили свободную Вену? Чьи бомбы зажгли золотую Прагу? Вы возненавидели страшное слово "панславизм", не замечая, что этим словом вас пугает голштинский тиран на русском троне. Этим словом русский царь хочет закрепить свое господство над немецкой политикой. Но это господство - гибель для немцев! Русский деспот лжет, когда говорит о своей любви к славянам. Он послал высочайшую благодарность Виндишгрецу - этому бесстыдному палачу славянской свободы! Славяне знают цену царской любви! Они хотят свободы, а вовсе не тирании, хотя б она была под скипетром русского немца!

П е р в ы й м у з ы к а н т. Славяне хотят стать тиранами немцев!

Б а к у н и н. Они хотят освободить все народы! Они знают, что никто не может обращать другого в рабство, не делаясь рабом сам. Я говорю это вам, как русский!

П е р в ы й с т у д е н т (горячо). Но что ж нужно делать нам, немцам, которые жаждут свободы и братства?