Кузьма рубил ольховые кусты, елки - все, что попадало под руку, бросал под колеса. Помогать? Нет, Володька и не подумает.

За болотцем снова ельник и снова поклоны направо и налево. Когда же это кончится?

А кончилось неожиданно: впереди вдруг распахнулись синие ворота неба, дорога покатилась вниз, и они выехали к речке. Кузьма остановил лошадей перед самым спуском к воде, слез с косилки, расправил занемевшие плечи-с наслаждением, до хруста. Прислушиваясь, сказал:

- Слышишь, журчит? Тут ключи со дна бьют, дресва шевелится - вот и похоже на шепот. Верно?

Володька, не отвечая, хмуро смотрел по сторонам. Шепот-то есть, а где же трава? Действительно, кроме маленькой и то наполовину затянутой ивняком пожни, на которой они сейчас стояли, вокруг, не было никаких покосов. Справа-лес, слева-лес, и на том берегу, за кустами, тоже лес.

Кузьма, похрустывая галькой, спустился к Черемшанке, перешел -ее вброд-вода была чуть-чуть повыше щиколотки.

- А ну, давай сюда.

Чего давать? Ехать? Пешком идти? Володька поехал.

- Сейчас начинается самое трудное, - сказал Кузьма. - Попробуем сперва без машины.

Раздвигая кусты, он пошел вперед. Володька - за ним. Замелькали просветы, потом показался калтусзыбкая болотина, затянутая реденькой осокой и лопушкой.

Кузьма ступил на калтус-начал проваливаться.

- Вишь что делается. - Он выбрался на твердую почву, поковырял носком сапога трухлявую валежину из березы-такие валежины, как белые кости, из конца в конец покрывали калтус.

- Тут раньше настил был - вон туда, на кусты, Нуко, толкни коня.

Володька "толкнул". Валежины хрупнули, и конь провалился до брюха.

- Да, задача... - Кузьма, задумавшись, почесал затылок.

Чеши, чеши! Надо было раньше чесать. А в общем, какое ему дело? Не он затеял эту прогулку на Шопотки.

И Володька с подчеркнуто безучастным видом продолжал горбиться на коне.