Меня, конечно, очень интересовало, откуда эта гигантская груда звуков. Но я было слишком переполнено звучаниями, моя воздушная оболочка раздулась и утонилась, распираемая заглотанной симфонией грозы. Вам иногда, дорогие эха, вероятно, приходилось видеть змею, которая, втянув в себя добычу, потом лежит, свернувшись в кольцо и выпятив вспузырившийся кверху живот. Я чувствовало, что сонливость охватывает меня совершенно неодолимо. «Пусть себе кричат, стучат, неистовствуют – ни единого отзвука в ответ». Я помню даже первое свидание, которым встретил меня сон: площадка для туристов среди громоздящихся друг против друга склонов гор. Дойдя до площадки, туристы отирают пот и начинают кричать, повернув рты к склонам. Никакого эха. Туристы изумлены: они прикладывают к ртам ладони и кричат громче и протяжнее. Ни эха эх. Туристы возмущены. Они разглядываются по сторонам. И вдруг на скале, наклонившейся над площадкой, зелёные – чёткими буквенными изгибами – проросли мха: _по случаю выходного дня эхо не работает_. Туристы – культурные люди. Они не ропщут. Придётся в другой раз. Кажется, я немного отклонилось в сторону. Но чтобы возвратиться, совершенно необходимо отклониться. И если иные из вас мне возразят, то я задам вопрос им… -Просим-просим, – повторили эха. И оратор продолжал: – Трудно уловить момент перехода из яви в сон, но ещё труднее уследить, когда явь сменяет сон, как часовой часового на посту, называемом «я». Может быть, опять найдутся желающие возразить, что в кругу эх слово «я» звучит несколько… гм… непристойно. Но давайте к фактам, так как то, что я только что сказало вам, было всего-навсего мыслью и всякому на моём месте пришлось бы подумать именно так. Посудите сами. Проснувшись или подумав, что наступило пробуждение, я стало оглядываться по сторонам, откуда придёт очередной звук. Тишина. Подождём. Я прислонилось к срыву скалы, дожидаясь своего, как игрок в лапту дожидается затерявшегося в траве мяча. Тишина длиннилась, не разрываемая никаким хотя бы подобием звучания.