– Так-так, – проговорило городское эхо, отслушав рассказ, – не надо лезть на стенку. Говорю, разумеется, фигурально, так как лезть на стенку -в этом и состоит наша общая профессия, коллега. Незачем брать пример с этого вот топорщащегося дурака. Если вы выкинете из памяти ваши горы и расплюётесь с ностальгией, то я, пожалуй, могло бы помочь вам вскарабкаться на философические высоты и…

– Простите, а с кем я имею честь…

– О, я только так, служу в проводниках при подъёме на командные вершины идеологизмов. Приходится, знаете, туда и обратно, хлопотливая служба, скажу я вам. Виновато: хлопольная. Так будет точнее.

– Я не совсем…

– Видите ли: моя специальность – разведение хлопка'.

– Но ведь он растёт настолько тихо, что…

– Хлопок – да, хлопо'к – не совсем: он разрастается в гром аплодисментов с довольно значительным шумом. Работа моя требует некоторой сноровки. Как только чья-нибудь ладонь ударит о ладонь, надо, подхватив хлопок, быстро перепрыгивать с ладони на ладонь, организуя овацию. При этом вам как эху незачем объяснять, что поверхность ладоней в данном случае заменяют отражательные поверхности склонов, стен и так далее. Мне возразят, что ладонные плоскости слишком малы. Да, но они дополняются плоскостью плещущих. Внутренней, разумеется. Пожалуй, вы ещё скажете, что негде развернуться – от одной пары ладошек до другой какие-то куцые вершки. Но люди поразительные существа: они умеют, сидя рядом, плечом в плечо, находиться на расстоянии тысячи вёрст друг от друга. Впрочем, давайте лучше о вас.

И раздумчиво покачав звуком от стены к стене, новое знакомое продолжало:

– Гм, куда же нам податься? Если вправо, то чуть переправишь, то уже не поправить и, главное, никак не переправиться обратно – на прежний берег. Но и если перелевить влево… может быть, вам поселиться в голове одного историка? Он разыскивает эхо прошлого, отклики минувшего, ну и так далее. Может быть, вы бы с ним договорились, а? Этакая лысая образина в очках.