Я опустился перед Фросей на колени и поднял ложку, горячие ее слезы капали мне на руку, - а я хочу уйти, уехать домой, но опять за окнами голос, что труба, и мне страшно становится выйти в ночь.

Помыл ложку, вытер полотенцем и подаю обратно:

- Может, еще раз подогреть суп?

- Да, - кивает, - подогрей.

Зажег газ, тут она успокоилась и говорит:

- Не надо. Я буду холодный.

- Ладно, - выключил газ, - я устал, - я действительно устал, - останусь у тебя, - обращаюсь к Фросе, - постели мне.

- Будто ты не знаешь, где постель, - замечает она. - Не притворяйся.

Я прохожу в большую комнату, затем возвращаюсь:

- На диване мне ложится или на софе?

- Где хочешь, - говорит с ложкой холодного супа в руке.

Открываю шкаф и достаю простыню. Стелю ее с краю софы - у стены лежат в стопках книги. Нашел одеяло и подушку. Разделся, потушил свет в этой комнате и лег, и еще зажал пальцами уши, чтобы не слышать, как за окном труба и ветер... Только стал засыпать, Фрося включила электричество и стала переносить книги с софы на стол. Я глаз не открываю, а она все перекладывает и перекладывает. Сначала я подумал, что Фрося убирает книги ради моего комфорта, потом догадался, что она их перекладывает, чтобы лечь со мною рядом.

Когда Фрося потушила свет и легла со мной, я обнял ее как раньше.

- Ой! - вскрикнула она. - Не обнимай меня так сильно, - попросила. Мне очень больно. Они били меня по ребрам.

И я стал проводить руками не касаясь ее тела.

- Вот так? - спрашиваю.

- Да, - отвечает, - вот так мне очень хорошо...

И в этот момент за окном полилась сверху вода; кто-то вылил воду, как-то странно вылил; вода - будто камешки застучали по железной