- Тебе надо уходить? Да?
Бросаю камешки в столб на перроне. Когда рядом проходит кто-нибудь, приходится пересчитывать камешки в руке. Так пересчитывал, и вдруг осенило: камешки - из ладони - в карман проходившей мимо расфуфыренной тети. Оглянулся - никто не заметил; наконец показался поезд. Опять собираю камешки; тепловоз гудит - чувствую пальцами, как трясется земля; подымаю голову: первый вагон, за ним сразу двенадцатый, тринадцатый, потом пятый, шестой, седьмой, бегу за седьмым, потому что мне надо восьмой, а поезд еще идет, быстро, - бегу и бросаю камешки: в столб, в мусорное ведро, столб, мусорное ведро, пустое, камешек по жести, слышно звонче, чем перестукивают колеса; вслед за седьмым вагоном пятнадцатый, я останавливаюсь, шестнадцатый, двадцать третий, двадцать четвертый; поезд останавливается на двадцать пятом вагоне передо мной, я бегу назад; сразу же за двадцать пятым - восьмой.
Проводница открывает дверь и стала тряпкой протирать металлический поручень и - отдернула руку, раздался такой звук: дзыньк! - и камешек отскочил от поручня.
- Ты что с ума сошел?! - кричит мне.
Я шлю ей воздушный поцелуй кулаком, потом увидел мальчика, и кулак у меня разжался - посыпались на асфальт камешки: все вместе они прозвучали, будто стеклянные - от неожиданности я улыбнулся и вздрогнул.
- Павлик! - кричу, и в эту минуту кто-то из пассажиров, которые одни - спешили в голову поезда, другие - в хвост, - очень сильно толкнул его, и он - весь внимание - едва не упал, на глазах показались слезы; мальчик повернулся к тому, кто его толкнул, но тут с другой стороны зацепили еще чемоданом, и растерянность на его лице выразилась прекрасно в мечущейся по перрону толпе.
- Павлик? - подбегаю к нему.
- А где мама? - сразу же спросил.
- Ах, да, - не знаю, что ответить, и в одну минуту его жалкое положение передалось и мне.