До февраля 1844 Гончаров работал над повестью или романом "Старики", о содержании которого (близком "Старосветским помещикам" Н. В. Гоголя) известно лишь из писем к Гончарову еще одного участника майковского кружка, В. А. Солоницына. Он находил, что Гончаров "только по лености и неуместному сомнению в своих силах" не оканчивает романа, начатого "так блистательно". Однако ни похвалы близкого знакомого, ни "домашняя" слава в кругу Майковых не могли противостоять сомнениям Гончарова, его неверию в собственное литературное призвание. В конце 1830-начале 1840 гг., по словам писателя, "все свободное от службы время посвящалось литературе", он писал "для себя, в виде упражнений", ничего не печатая, и "кипами исписанной бумаги... топил потом печки". Постоянные сомнения, равно как и исключительно высокая требовательность к себе, останутся до конца дней характерной чертой творческой личности Гончарова.

В 1845 г. у Майковых Гончаров читает вслух первую часть "Обыкновенной истории" (роман задуман в 1844 и писался частями в 1845-1846 гг.), которая попадает сначала в руки М.А.Языкову, затем к Н.А.Некрасову, увидевшему в ней вещь незаурядную. Наконец "с ужасным волнением" Гончаров передает "Обыкновенную историю" на суд В.Г.Белинскому. Белинский, по словам И.И.Панаева, "был в восторге от нового таланта, выступившего так блистательно". В 1846 г. Гончаров лично знакомится с критиком и тогда же сближается с И.С.Тургеневым, П.В.Анненковым, В.П.Боткиным и др. По собственному признанию, он в те годы во многом разделял убеждения Белинского, "относительно, например, свободы крестьян, лучших мер к просвещению общества и народа", но "никогда не увлекался юношескими утопиями в социальном духе идеального равенства" и к власти "относился всегда так, как относится большинство русского общества...".