Движение Гончарова к его вершинным произведениям было долгим и трудным, жизненные и творческие установки писателя далеко не всегда находили понимание у современников. Довольно скоро охладел к Гончарову Белинский., признав его "филистером", обвинив в общественном индифферентизме. Тургенев, как рассказывает А.Я.Панаева, "объявил, что он со всех сторон "штудировал" Гончарова и пришел к заключению, что он в душе чиновник, что его кругозор ограничивается мелкими интересами, что в его натуре нет никаких порывов, что он совершенно доволен своим мизерным миром и его не интересуют никакие общественные вопросы, он даже как-то боится разговаривать о них, чтоб не потерять благонамеренность чиновника". Нелестно отзывались о Гончарове и Достоевский, Некрасов, Панаев, Григорович, Дружинин. Вспоминая 1840-е годы, Гончаров с горечью писал: "Когда замечен был талант - и я, вслед за первым опытом весь погрузился в свои художественно-литературные планы, - у меня было одно стремление жить уединенно, про себя. Я же с детства, как нервозный человек, не любил толпы, шума, новых лиц! Моей мечтой была не молчалинская, а горацианская умеренность, кусок независимого хлеба, перо и тесный кружок самых близких приятелей. Это впоследствии называли во мне обломовщиной".

Еще в 1847 г., по словам писателя, у него родился план "Обломова", а в 1849 г. в "Литературном сборнике с иллюстрациями" появилась глава "Сон Обломова" (с подзаголовком "Эпизод из неконченного романа"). Этот "эпизод", по свидетельству Достоевского, "с восхищением прочла вся Россия". Ободренный новым успехом, летом 1849 г.