В марте 1856 Гончаров определяется цензором в Петербургский цензурный комитет. Новая должность с бo льшим жалованием позволяла писателю почти ежегодно летом уезжать в длительный заграничный отпуск. В первый из таких отпусков, летом 1857 г., Гончаров "на водах" в Мариенбаде в течение 7 недель завершает роман "Обломов" ("мариенбадское чудо"), план которого "был готов" еще в 1847. В литературных кругах в начале 1850-х роман был известен под названием "Обломовщина", связанным с содержанием уже написанной первой части. Новое и окончательное название объяснялось выдвижением в идейный и психологический центр судьбы главного героя.

По выходе романа ("Отечественные записки". 1859. No 1-4; отд. изд.- СПб., 1859) успех, как вспоминал Гончаров, "превзошел мои ожидания. И Тургенев однажды заметил мне кратко: "Пока останется хоть один русский - до тех пор будут помнить Обломова"". Л.Н.Толстой писал: "Обломов - капитальнейшая вещь, какой давно, давно не было. Скажите Гончарову, что я в восторге от Обломова и перечитываю его еще раз. Но что приятнее ему будет - это, что Обломов имеет успех не случайный, не с треском, а здоровый, капитальный и невременный в настоящей публике". В отзывах критики центральное место принадлежит статье Н.А.Добролюбова "Что такое обломовщина?" (1859), в которой роман оценен как "знамение времени" и выявлена социальная суть "барской", выросшей на почве крепостничества психологии главного героя. Критики славянофильской ориентации осудили "обличительные" социальные тенденции романа (заодно резко отвергли и публицистические тезисы Добролюбова) и выступили с апологией Обломовки, которая представлялась им поэтическим, "полным, художнически созданным миром, влекущим... неодолимо в свой очарованный круг" (А.А.Григорьев).