Ах, её связали и потащили в тюрьму… Там ей сковали лапки, и верное посрамленье, надели на неё ошейник. Она вела себя геройски и в один прекрасный день убежала. Трудно, милый, удержать кошку, её даже императору не устеречь! Так вот, ежели Мур-мур не имела права смотреть на какого-нибудь императора, так что теперь ждёт бедняжку медведика? Всыплют ему горячих, — будет знать, как смеяться над паном старостой!

В САМОМ ДЕЛЕ, как только сумятица малость поутихла, Ранда послал за полицейским, — и, пока суд да дело, пойдут эти два ёрника и прохвоста в арестантскую. Вот забрали и уже ведут их — и бедненького Барбуху, понятно, тащат. Посадили всех троих в каталажку.

В Горшках-Поварёшках арестантская помещалась возле пекарни мастера Богдана. Слава богу, пекарева печь всегда горячая была, а дымоход шёл как раз вдоль стены арестантской, так что было тут очень тепло. Куба уселся возле этой тёплой стены и сапоги снял. Кубуле хуже пришлось: запах пекарни не давал ему ни сидеть, ни спать спокойно. Он всё время ёрзал и поминутно говорил Кубе:

— Я ужасно люблю булочки с маком! Как мне хочется булочку!

— Дурачок! — отвечал Куба Кубикула. — Самое теперь подходящее время, чтоб так же выдумать пирог, как страшилище выдумали, правда?

Барбуха таких разговоров не любил, он стал горько корить товарищей и в конце концов рассердился не на шутку:

— Черти полосатые! Вы что, совсем бояться меня перестали? Ну погодите, дай наступит вечер!..

И только смерклось, начал пугать.

Завёл своё — бар, бар, бар! Зашнырял по углам, поджимая задние ноги. Но Кубула к призраку уж привык и со страхом у него было покончено. Взяв Барбуху за лапку, он велел ему перестать. После этого они вдвоём стали рассказывать друг другу разные лесные сказки. Куба храпел, и им двоим тоже было хорошо. Когда на башне пробило десять, они завернулись в свои шубки и принялись весело, взапуски спать.