Казалось, он звенит годы, столетья, так равномерен был этот привычный ночной звук. Оцепенье дождя и мурлыкание Миссури внезапно были нарушены ударом ветра. Он хлестнул по стене гибкими ветками берёз, швырнул ворох листьев, капли торопливо застучали в стёкла, и в лесу раскатился выстрел из дробовика. Залаял Цезарь. В печной трубе заворочалось мохнатое существо, которым пугают детей, и тяжело вздохнуло. Капитан прикрутил лампу. - Кто-то мотается около дома, - сказал он, всматриваясь в окно. Цезарь гремел цепью и хрипел от бешенства. Невидимые шаги трудно чавкали по грязи, потом в окно громко застучала мокрая рука. - Эй, кто на дворе? - крикнул капитан и подошёл к окну. Он нагнулся и рассматривал серое лицо за стеклом. Человек в мягкой шляпе что-то неслышно говорил, губы его двигались. Ветки хлестали его по спине. Капитан открыл окно, - ворвался ветер, широкий гул леса. Лампа мигнула и потухла. Человек за окном спросил тонким малчишеским голосом: - Здесь живёт Берг? Берг бросился отворять. Незнакомец вошёл, снял пальто и оказался худым, с лёгкой сединой в волосах. Его жёлтые ботинки размокли, на них налипли лимонные листья. Он несколько раз извинился. - Я больше трёх часов искал вашу дачу! Спорсить некого, пришёл наугад, на огонь. - Выпейте водки, согрейтесь, - приказал капитан. - Я не пью. - А вы так, смеху ради. Незнакомец с внимательным изумлением взглянул на капитана и выпил. Это был известный инженер Симбирцев, специалист по двигателям внутреннего сгорания. Берг несколько раз рассказывал о нём капитану. С инженером Берг познакомился в столовой "Дома Герцена", где собираются по вечерам бездомные поэты и праздные люди - любители чарльстона и фокстрота. Инженер был склонен к литературе, любил стихи, писал их изредка и печатал под псевдонимом. Склонность к стихам Симбирцев тщательно скрывал от товарищей: о стихах он говорил только с немногими поэтами. В разговоре с капитаном Берг назвал инженера "лириком".