Камни присутствовали везде. Они безумствовали, красуясь украшениями, и соблюдали строгость в культовых предметах. Они присутствовали в волшебных амулетах, принадлежавших неземной красоты рабыням. Камни венчали оружие, платья, обереги и прочие хитроумные поделки Мастеров Востока. Старых добрых колдунов.
Прибились к каравану и мудрецы. Их потрескавшиеся на солнце рты были сомкнуты неутоленной жаждой. Эти философы сделали свой выбор. Познание несло им лишения, боль и страдания. Их мудрость была и горька и невыносима…
И когда один из них голосил от нестерпимой душевной боли, такого старались обходить стороной… Да чего греха таить? Многие его откровенно побаивались и сторонились:
мало ли что может вытворить блаженный…
5
Он снова посмотрел на Лику.
Жена изображала Богиню. И тогда пришло к нему последнее из высочайших переживаний.
В машине у Танки тепло и кайфово. На шнурке, подвешенном к зеркальцу заднего видения, болтаются цветные стекляшки, оправленные Танкой согласно тибетскому учению в символ мира. Под ногами у Тоя и в багажнике — огромные камни с кристаллами кварца. На заднем сиденье среди таких же камней приютилась Лика.
Танка, борясь с усталостью ночи и сном, громко наезжает на Тоя:
— Ты туда смотри! — Указывает она куда-то в сторону и смеется. — А то вон там камень с кристаллами.
Чего доброго еще и его в машину потащишь.
Это она шутит над жадностью, которая обуяла их всех.
Да представить только! Канун Песаха.
Полнолуние. Лика ставит будильник на полночь и укладывается спать, чтобы ночью с Танкой поехать куда-нибудь медитировать. Будильник не звонит. Лика просыпается сама. Стрелки показывают час ночи.
— Все! — Грустно произносит она, глядя на кем-то подброшенную под дверь веточку белой акации. — Ничего уже не будет.
И тут подъезжает Танка. Рядом с ней в машине рав. Этот толкователь каббалы и знаток здешних мест едет с нами на гору Мерон, чтобы встретить рассвет молитвой Шма Исраель!