"Маленький, но самолюбивый (sic) чиновник, воспитанный в страхе и уважении к духовному начальству, я стал на сторону св. синода и через это подверг себя всем невыгодам дальнейшей службы". Его не повышали в должности, и когда в 1836 году обер-секретарь доложил синоду о следующем Исмайлову ордене Владимира, то "синод, единогласно, положил представить, но когда дело дошло до обер-прокурора, то он отменил и на настояние обер-секретаря сказал: "я не знаю заслуги Исмайлова: кому он служил, тот бы его и представлял".

После этого Исмайлов сряду пишет: "жалует царь, но не жалует псарь". Если сравнить эти досадливые и горькие слова с тем сладостным лепетом, которым этот человек изъяснялся о своем поступлении в синод на службу, то можно подумать, что пятнадцатилетнее пребывание в этом священном коллегиуме Исмайлова не только не усовершило, но в некоторой степени как бы испортило его. Тогда он умилялся и благоговел перед камерою и её обстановкою, а теперь он делает обидное и непристойное сопоставление обер-прокурора со "псарём".

Человек этот, очевидно, пал.

А между тем он совсем не из таких дерзких, чтобы его не следовало награждать. Со свойственною Исмайлову довольно забавною наивностью он говорит: "явно я не противился обер-прокурору, ладил со всеми его сателлитами, и он сам считал меня в своем полку, но всё как будто сомневался - будто подозревал меня человеком двуличным".

Это премило, он только "явно" не противился и вёл себя так, чтобы его числили в обер-прокурорском "полку", но в душе он носил что-то иное: хотел Владимирский крест, который ему был очень нужен, и не хотел, чтобы его подозревали в том, что он верен памяти Мещерского, а Протасова не любит...

Всё это какие-то комики!..

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Самым целостным из всей этой толчеи выходит во весь свой рост православный Андрей Николаевич Муравьёв, наградивший синод обер-прокурором Протасовым. Подведя церковь "под гусара", он увидал, что сплоховал, и, получив, что мог, от Протасова, отбыл в страны дальные, но не с пустыми целями обыкновенного туриста, а с серьезною заботою просветить Рим насчёт восточного православия и разъяснить русским несостоятельность римского католицизма...