Взгляды мои были подвергнуты критике Натальей Николаевной, усмотревшей в них проявления моего излишнего консерватизма. Сама она, надо отдать ей должное, была человеком вольнодумным и просвещенным. Далее, именно в связи с вольностью, разговор коснулся Пушкина, творчество которого - и здесь все были единодушны - пробуждает российские умы к новой жизни, но тут же все заговорили о вольностях самого Пушкина в обращении с дамами, от чего Наталья Николаевна вся зарделась, а Жорж, наоборот, стал белее бумаги. Он устремил на меня столь тяжелый и полный мрачности взгляд, что разговор о Пушкине был немедленно прекращен, так как каждый из присутствующих гостей по дороге успел перехватить его, этот взгляд, и оценить по достоинству. Обед удался на славу, гости разъезжались в прекраснейшем расположении духа, гусар был препровожден на свою квартиру нашим дворником, исполнявшим во время обеда роль лакея, в этот вечер Жорж был особенно доволен, что и послужило окончательному нашему примирению, в результате которого, уже в усадьбе, родился наш первенец Сашенька, подаривший мне не только истинную радость материнства, но и особенные отношения со всем вселенским мирозданием.

Пребывание в поместье наполнило мою истерзанную последними московскими событиями душу истинным отдохновением и покоем, если не считать тех естественных неудобств, которые причиняет ношение плода, особенно в первые три месяца оного. Усадьба наша располагалась на возвышении, и внизу, прорезая словно лезвием чарующие лесные пространства, серебрилась река. Мне были показаны прогулки, и я предавалась этому занятию с особенным рвением. В первые недели Жорж тяжко запил, но впоследствии он сумел подружиться с окрестными помещиками, приобрел вкус к охоте, а также обратился к изучению дел в поместье, что немало радовало меня. Уже через несколько месяцев он был хороший хозяин, постоянно совершенствовавший свои знания чтением и практикой.