Враг по ту сторону границы, враг - по эту. Враг, угрожающий не только физическим уничтожением (не как китайцы, не штыком в спину, - через "дисбат"), но посягающий на душу живу с неистребимой ее потребностью в свободе и самоуважении. Враг, наконец, внутри - советскость, так сказать - с о ц р е а л и з м по отношению к миру, на грани цинизма, невозможность мучающейся души обрести Бога (к простому, православному христианину Быблеву, водителю тягача, командир испытывает и уважение, и зависть), и с Богом быть всецело неуязвимым... "Я советский, друг Свежнев. Ты понимаешь, что это такое?"

Дитя двух цивилизаций, двух взаимоисключающих миров, беспечный вольнодумец-гуманитарий, к третьему году службы Мальцев стал отличником боевой и политической подготовки, знатоком армейского бытия, опытным, матерым командиром (что, однако, в момент педагогической жестокости по отношению к подчиненному не исключает почувствовать "с неясной тревогой оскал на своем лице": самосознание беспощадно регистрирует меру искажения человеческого облика). Высокий профессионализм исполнения ратных обязанностей отнюдь не противоречит демократическим взглядам младшего сержанта: обязанность быть Солдатом для него не зависит от той или иной идеологии. Всей сутью своей младший сержант отвергает режим политического тоталитаризма. Однако рыхлая беззащитность демократии и свободы, страстно желаемой и, быть может, предстоящей ему по праву рождения, опережающая его статус кво личная ответственность за ту, реально существующую демократию, все это велит ему принять как должное тоталитарность армии: "Защищая тоталитаризм и присягу в нашей армии, я защищаю то же самое в странах, где их не существует... Защищая армию вообще - защищаю, как это ни парадоксально, свободу, демократию".