Кстати, о командире. Не стану приводить его звания, имени и фамилии, ибо это вторично и значения не имеет. На корабле, особенно за пределами тервод, он - правительство, суд, ЗАГС и генеральный секретарь. Мы с Андреем, правда, обращались к нему на ты, пользуясь нашим особым положением на судне. Кроме того, мы были одного возраста. Командовал он уже пару лет и был, кажется, на своем месте. Единственное, чего он опасался - это периодически возникающих слухов о планируемой передаче судна гражданской команде. Месяца четыре назад он выклянчил, выписал и установил на надстройке скорострельный пулемет, в качестве дополнительного аргумента для противодействия интригам. Штатскому капитану не полагалось, по действующим правилам, командовать столь вооруженным пароходом. Судно приобрело очень военный вид. Командир похвастался, что оборудовал артпогреб для хранения боезапаса пулемета и пары допотопных пистолетов ТТ. Иногда, он любовно называл это помещение арсеналом. На судне должности старпома не было, но был помощник - лейтенант, отвечавший на все обращения к нему и вопросы следующим образом: - Простите, я трехгодичник, будьте любезны обратиться к боцману. Командир этого лейтенанта получил в качестве нагрузки - неизбежного приложения к пулемету и собирался со временем им заняться в спокойной, не наталкивающей на дурные мысли, обстановке.

* * *

В результате активной работы аппаратуры за месяц с гаком накопилась огромная гора всяких распечаток и графиков, которые я начал систематизировать и готовить для отчета. Это потребовало определенной сосредоточенности, достичь которой никак не удавалось. Случайно я наткнулся на курительную трубку, разгребая свое барахло. К моему удивлению, сохранилась и пачка "Моряка". Видать, я забыл про нее раздавая свои запасы. Негативные воспоминания притупились и я с удовольствием подымил трубкой, найдя решение одной из проблем, как мне тогда представлялось, под влиянием никотина. На запах явился флажок, потребовавший поделиться дымом. Табачные запасы у корабельных курильщиков подходили к концу.