- Где все раскрепить, куда подключиться, чем заземлиться? Откель взять операторов? задавался я вопросами и отчаивался, не находя ответов. - А я, вообще, не причем, не по моей это специальности и провались оно в тартарары, ругался флажок и был совершенно прав. Немного остыв, мы быстро изложили восемнадцать причин, препятствующих выполнению задачи и командир уже, было, направился в рубку на УКВ связь с руководством, но Андрей задержал его. - А если нас не послушают и пошлют подальше далекого? Давайте попробуем рассмотреть худший вариант и дернем хоть что-нибудь с эскадры для поддержки штанов, поторгуемся, - предложил он. Покумекав еще минут десять мы были готовы уже ко всем вариантам. Дальнейшие события подтвердили дальновидность флажка. Отбиться не удалось, но временный статус особого исследовательского корабля с правом получения в течение полутора месяцев автономного пайка, включающего вино, воблу, шоколадки и массу других дефицитов, мы получили. Директива пришла на редкость быстро - через три дня. Мою инициативу о временном переименовании ПС (посыльное судно) в ПИС (поисково-исследовательское судно) было, однако, отвергнуто, видимо, по причине неблагозвучия. Я удовлетворился собственной ролью начальника экспедиции, которая в дальнейшем периодически оспаривалась Андреем. Несколько дней мы с ним активно суетились, преодолевая трудности и собственную бестолковость, но развернули всю технику и работа, к всеобщему удивлению, пошла. Командир нам ни в чем не отказывал, дал мичмана и трех наиболее сообразительных матросов, но старался держаться от железа подальше. Это его поведение и удивительно обильный и богатый корм, вдруг появившийся на камбузе, натолкнули кое-кого на мысль, что техника наша или сама радиоактивна, или излучает что-то непотребное. Так кормить, решили матросы, могут только в условиях повышенного или смертельного риска. Слух распространился мгновенно, благодаря чему нашей работе никто не мешал и все проходы по судну при нашем передвижении стремительно освобождались.