В ходе очередной заправки водой и топливом нам перекинули мешок с почтой, но табака нашлось всего - ничего. Оказалось в почте письмишко и для меня. Послание было от старого приятеля и сослуживца каплея Дениса Силина. Начиналось письмо просто и элегантно: "Привет! Не злись". Из дальнейшего повествования следовало, что после возвращения из своей очередной экспедиции Денис не досчитался одного изделия под индексом "ОО-2700-у-ЭЗ". - " Наверняка мичмана в гараж уперли", - сообщал он, и ставил меня в совершенно дурацкое положение: "Я включил уже эту хренотень в перечень вывезенной тобой аппаратуры. Поставил росчерк за тебя очень похоже. Прости. Постарайся как-нибудь ее списать на шторм и прочее. Иначе, раздадут кучу фитилей сверху донизу. Изделие на матучете. С меня - банкет. Мысленно с тобой. Сид". После троекратного прочтения письма осталось много вопросов. Во-первых, что это за изделие с таким хитрым зашифрованным названием? Ничего подобного вспомнить не удавалось. Во-вторых, какая польза от него мичманам в гаражах? В-третьих, где взять шторм? Мы уже больше месяца искали бури для штормовых испытаний приборов, но, как назло, вокруг покой и штиль. - Не нравятся мне эти нули в начале индекса, - сказал флажок, прочитав текст, - похоже, что штука шибко секретная. Случись чего - по головке не погладят. Такую глюковину мало волной за борт скинуть, надо - вообще по ветру пепел ее развеять. Я попытался уверить Андрея, что ничего секретного Денису доверить не могли по причине его природного разгильдяйства. Сам я, однако, в этом был не слишком уверен. После длительных размышлений и обсуждений мы решили, что выписка из вахтенного журнала должна свидетельствовать о полной деформации, сорванного с креплений в штормовой обстановке, изделия. В обязательном порядке надлежало сделать запись о его разрушении и разрыве на отдельные части с затоплением бесформенных обломков в забортном пространстве на километровой глубине.