Нам же, было приказано ждать дополнительных распоряжений, что мы и делали неторопливо последующие несколько суток. Оказалось, что у некурящего и малопьющего человека, каким я вдруг стал, - масса свободного времени. Оно было использовано на рыбную ловлю и общение с членами экипажа. У меня прорезался зверский аппетит, что, говорят, частенько бывает при отказе от курева, и я собрался наладить живой контакт с боевым расчетом кают-компании. В него входили два матроса - кавказцы. Готовили они очень хорошо, остро и изобретательно. Фамилия одного из них была Гаридзе, а другого, кажется, - Пертахия. Приближаясь к месту приложения их талантов, я услышал возбужденные голоса. Разговор шел по-русски и был посвящен тонким кулинарным вопросам. Иногда что-то громко падало и гремело. Последняя услышанная мной фраза звучала так: - Я - князь, а ты, вообще, и не грузин даже! При моем появлении оба замолчали, подчеркнуто не замечая присутствия друг друга. Вручив каждому по несколько пачек курева я приобрел право беспрепятственного питания в любое время по мере желания и настроения, чем не преминул сразу воспользоваться. Последующие несколько дней они не обменялись ни словом. В дальнейшем иногда опять наблюдалась гордая молчаливость наших кормильцев, что, однако, совершенно не препятствовало производству вкуснейших блюд при минимуме исходных продуктов.

* * *

Утро четвертого дня нахождения в N-й точке застало меня, Андрея и командира на мостике за чтением полученной директивы. Мягко говоря, мы все обалдели. Указания сводились к тому, что испытания техники, которую я сопровождал, надлежало проводить здесь же на посыльном судне. Командиру судна было приказано оказывать мне всестороннюю помощь, а флажку - принять организационные меры для обеспечения успеха операции. Нас, трех каплеев на мостике, это вовсе не радовало. Мы заговорили, не слушая друг друга, каждый о своем, но все вместе о том, что задача невыполнима. - У меня моторесурс кончается через неделю, запасов только на обратный путь и жена - в роддоме, - жаловался командир.