Амир-Аслан. Если тебе что надо, лучше мне говори. Кого хочешь, я в двадцать четыре часа с Кавказа вышлю.

Возвращаются Мария Тимофеевна и губернатор.

Губернатор. Видите, Амир-Аслан-бек, опять она меня обманула.

Мария Тимофеевна. Ну, Амир-Аслан-бек, это действительно большое дело, и вас надо поздравить. А ну-ка, подойдите ближе.

Губернатор. А бумагу уж передам я сам. Его императорское величество особо отмечает этим свое большое внимание к татарам, а вас за вашу верность изволил осчастливить высшим орденом. Пожалуйста, вот копия высочайшего указа.

Мария Тимофеевна (приколов медаль к груди Амир-Аслана). Посмотри, Тома, как к нему идет! Теперь магарыч за вами.

Амир-Аслан. Сулейман-бек, я слишком взволнован, язык мне не подчиняется. Скажи от моего имени несколько слов.

С у л е й м а н-б е к. Ваше превосходительство! Высочайшее внимание его императорского величества к нам, тюркам...

Амир-Аслан. Да что ты все суешь тут тюрок. Он еще подумает, что ты намекаешь на что-нибудь...

С у л е й м а н-б е к. Высочайшее внимание его императорского величества к нам, кавказским тюркам и татарам, дает верный залог на процветание нашей национальности под высочайшим покровительством его императорского величества.

Амир-Аслан. Ну, опять заладил про свое проклятое национальное.

С у л е й м а н-б е к. Мы надеемся, что его императорское величество, во внимание к нашей верности и самопожертвованию, защитит заслуживаемые нами национальные права и ввергнет нас в безграничную радость.

Амир-Аслан. Вот, чертова кукла, расставил подряд все это национальное и жарит, как из пулемета... (Оттолкнув его). Мария Фитомифовна, царь мне дал большое счастье. За эту медаль завтра же ваш палец украсит самый дорогой бриллиант нашего города. Тихум Ерисуич, я в долгу не останусь, заплачу и ваш долг... Ну уж, конечно, с толком я говорить не могу...