Б а х ш и . Хорошо, Сона, я сдаюсь.

Э й в а з. А я?

С о н а. Ты? Вот и ты! (Целует Эйваза). Вот и ты, вот и ты! (Целует Набат и Гюльсун). Вот и ... (Машинально подходит к Бахши, но вдруг останавливается).

Э й в а з. Ну, а Бахши? Чего же ты испугалась. А ну, поцелуй! А-а-а!.. Видно ты его больше всех нас любишь.

С о н а . Я вам сейчас чаю приготовлю.

И м а м в е р д и. Эй, мошенница, зачем ты бросила палку и выбила глаз у теленка Айканеуш? Приходила скандалить к Аллаверди, едва мне удалось выпроводить ее.

С о н а . Ну, ее к черту! Пусть не выпускает своего теленка. Перед нашим домом я гвоздики для Бахши насадила, а ее теленок все сожрал.

А л л а в е р д и. Ничего не поделаешь. На то и жена старшины, и ест, и пьет, и молчать велит, а не то, говорит, зубы выбью.

С о н а . Мало ли что жена старшины, пускай за своим теленком смотрит.

Г ю л ь с у н (Мужу). Да ты что стоишь? Пошевеливайся! Живее!

И м а м в е р д и. Ну, валяй, валяй. Раз дело дошло до женщины, так читай молитву и готовься к смерти.

А л л а в е р д и. Да идем, не болтай глупости.

Аллаверди, Имамверди и Гюльсун уходят.

Э й в а з. Ну, и я готов.

Б а х ш и. Эйваз, зачем ты уезжаешь так скоро?

Э й в а з. Слушай, Бахши, меня здесь преследуют. Если не уеду, могут задержать. Им попались наши прокламации.

Б а х ш и. Откуда ты знаешь?

Э й в а з. Я знаю из верного источника... Ну, как, записать тебя в нашу группу?

Б а х ш и. Нет, Эйваз. Я все же крови не выношу. Драться! Из-за чего? Из-за кого?

Э й в а з. А эти разоренные, доведенные до нищеты крестьяне? А рабочие, работающие до седьмого пота и живущие вечно голодно? Про безработных я уже не говорю. Это - борьба.