И еле-еле отбрыкались. Да еще не до конца. А где гарантия, что завтра сельский Совет не потребует девяноста процентов? Что мы имеем от этой жизни кочевой? И от работы? В прошлом году на каждого для прожитья взяли по двадцать пять тысяч. Значит, по две тысячи в месяц. А главное - не видим определенности, перспективы. Что завтра правительству в голову придет - как угадать? Я сыновьям говорю: "Давайте быстрей рассчитываться с кредитами. Иначе завтра грянет их индексация - и мы пойдем по миру". Сидим без электричества. Линию электропередачи поставили за сутки. А подключают: три провода накинуть второй месяц. В Волгоград, в Урюпинск, в Филоново уже раз двадцать ездили. Бумаг - кипа, света нет. И так во всяких мелочах. Не работа стра-шит, а такая вот дурь. Вот почему говорю: знал бы, не полез в это дело.

Опять к В. И. Штепо вернемся, у него те же слова:

- Не пробьешь... Тонешь в пустой волоките... Колотишься как об стену...

И кто это говорит! Гришин - прошедший путь от агронома, председателя кол-хоза до секретаря обкома. Штепо - дважды Герой Труда, директор одного из луч-ших в стране совхозов. Это не просто люди. Это - "бульдозеры", "тяжелые танки", "генералы" с могучей энергией, хваткой, способностями, связями, высокими знакомствами. С именем, наконец: Штепо! Гришин! Такое имя любые двери откроет. Они жалуются. Говорят: невозможно работать. А что же делать простому Ване, Пете, вчерашнему трактористу, ныне полноправному хозяину 20 ли, 50 гектаров?

Ранним утром на Алексеевском грейдере подвез я попутчика, механизатора. Спросил о фермерстве.

- Было желание, - ответил он. - Пошел к председателю, он говорит: техники нету. Поехал в район: тоже нету. В область поехал: там нас и вовсе не знают. При-жал хвост.

Самому Гришину в свое время помогал встать на ноги глава областного агро-прома. Так-то вот...

Дождь кончился, не оправдав наших надежд. Гришин, наскоро перекусив, сел на трактор и повел его в борозду.