О второй своей вчерашней знакомой Марданов тоже вспоминал. И о ней ему приятно было думать. Но с мыслями о второй знакомой, Нине, как она назвалась, к Марданову приходило беспокойство. В Баку ее не повезешь, думал он, хорошая женщина, но не для женитьбы. А тогда что? Что ему потом с ней делать после того, как он купит ей чулки? Он же точно знает, что не женится на ней, другое дело, если бы колебался, тогда все легко: можно было бы оставить все на провидение - как получится, так и получится. А сейчас нечто совсем другое сейчас это отдает элементарной подлостью.

От этих мыслей настроение Марданова несколько испортилось, но потом вдруг его осенила идея: а может быть, она тоже не собирается за него замуж, может, и она твердо знает, что он ей не подходит в мужья? От последней мысли Марданов сразу же повеселел. Еще бы, кому охота подлецом выглядеть!

И все же, даже при всех этих мыслях, Марданову весь день работалось хорошо, и уж во всяком случае гораздо лучше, чем все предыдущие дни.

В половине шестого Марданов, как было уговорено, приехал на телеграф. Без двадцати шесть у него впервые за день появилось сомнение, в том, что она придет. Поначалу эта мысль причинила ему боль, но потом, утратив свежесть, она перестала быть обидной, и он даже подумал, что это к лучшему, если она не придет, ведь тогда он сможет сегодня же начать поиски другой своей знакомой, более желанной...

Некоторое время он рассматривал свое отражение в оконном стекле - оплывшее лицо, плешь, круглые навыкате глаза, которые на детских фотографиях казались милыми, а теперь раздражали своей наивностью, - вздохнул и спустился по ступенькам вниз, на улицу. "Но ведь другие же как-то устраиваются, и не все ведь красавцы", - подумал он и, оглядевшись вокруг, еще раз убедился в том, что и в самом деле не все люди красавцы, но тем не менее...

Без десяти шесть она приехала. Они сразу же пошли в магазин. По дороге туда и после того, как чулки были куплены, Марданов рассказывал Нине о своей работе - разработке нефтяных месторождений.