Мы расселись вокруг стола, на который Аннушка водрузила коньяк. В центре стола находилась огромная кастрюля. Хозяйка сняла крышку и там обнаружился сваренный аппетитный картофель. Аннушка разложила картофелины по нашим тарелкам, добавила по паре хорошо прожаренных котлет и уверенной дланью разлила коньяк по стаканам.

- Ну что ж, со свиданьицем, - пробасила она и не дожидаясь нашего ответного слова, влила в себя темно-бурую жидкость. Дернула плечами, провозгласила: "Хорошо пошло!" и села на свою табуретку. Рита придвинула ко мне робко свою коленку, размерами с добрый окорок и вежливо пригласила:

- Пейте, пейте и кушайте. Аннушка так вкусно готовит. Не стесняйтесь. У нас все запросто. А может вы стихи нам почитаете?

Я молча наклонил голову, выпил несколько глотков и принялся за котлеты. Они действительно были вкусными.

Покончив с едой, мы откинулись на воображаемые спинки воображаемых стульев. Коньяк был выпит. В основном прелестными дамами. Николай цедил коньяк каплями, стакан его был почти полон, лицо сияло необыкновенным блаженством. Котлеты и картофель перед ним на тарелке были нетронутыми. Он был в постоянном движении, быстрыми нежными движениями обласкивая монументальную Аннушку и осыпая её воздушными поцелуями, что было забавно и даже не противно. Рита почти лежала на мне, зажатом между её туловищем и стеной кухни. Мне пришлось в ответ на нескончаемые упрашивания читать свои переводы английских и американских классиков, что встретило поразительный восторг дам, и даже Николай благосклонно выслушал меня, не перебивая, как прежде.

Внезапно Аннушка глянула на часы-ходики, безмятежно отщелкивающие маятником неумолимое время, и ахнула:

- Ну все, наше время истекло. Сейчас сын заявится. Если он вас увидит, то меня убьет. Пора, дорогие друзья, выметаться.

Мало что понимающие гости, в том числе и я, грешный, быстро подхватились и, оставив неубранным стол, гуськом потянулись в коридор, а затем и вообще убрались из барака.