Маша сейчас за границей, в Париже. Недавно дочь с зятем её навещали, сказывали, она необычайно похорошела. По отдельным плохо скрываемым намекам я понял, что она собирается замуж. Новый её избранник, француз, служит аудитором в банке и владеет помимо шикарной квартиры на площади Этуаль наследственным замком в местечке Батон-Руж.

Наша давняя встреча, наше супружество оказались только эпизодом в жизни этой замечательной, необыкновенно живой, щедро одаренной чувствами женщины. Что ж, и я как извозчик подвез её от одного увлечения к другому, более выгодному и красивому, как выразился по такому же поводу любимый классик, к сожалению, эпизод этот явно затянулся. На тридцать лет, между прочим.

Моя давняя мечта, моя единственная настоящая любовь уехала далеко, она не может меня сейчас слышать, но я все равно кричу ей через мили, километры и версты, через тысячи лье:

- Моя милая Маша, я все понял, пусть поздно, но я исправился, пожалуйста, вернись ко мне. Не будет больше дурацких споров о преимуществе физического труда перед умственным или наоборот, о приоритете чувств перед разумом, о животном, скрывающемся под личиной каждого человека, стоит лишь поскрести его наманикюренным ноготком.

Маша, я хочу говорить с тобой о цветах и звездах, о море и лунной дорожке, на которой когда-то нам так легко было договориться плыть в невесомости.

Маша, наша дочь и зять иногда со мной видятся, видимо, по твоей же просьбе, я ведь понимаю, что вряд ли их может интересовать судьба неудачника. Кстати, зять купил новую машину и если бы не карты, в которые он все чаще играет с друзьями ночи напролет, он был бы примером добродетельного поведения.

И только город не изменился в твое отсутствие ни на йоту. Вечный город, ему в этом году исполняется восемьсот пятьдесят лет, думаю, даже больше, и следующий мэр найдет, пожалуй, с помощью новых доброхотов-ученых признаки полного тысячелетия. У нас любят ускорять и увеличивать юбилеи, чтобы начальство могло запечатлеть себя ещё и на фоне грандиозного народного празднества. Отцы-благодетели, волк их задери! За последние сто лет город стал ещё краше, Антон Павлович Чехов только бы порадовался, увидев его: новые стройные здания, мосты и виадуки, просторные улицы, красивые памятники и метро, достойное отдельной восторженной поэмы.