- Алеша, милый, их же никто не читает!

- Дисциплина, Лера. Печатай: пункт первый. За истекшие сутки наши доблестные войска...

Дисциплина - это уверенный, всегда ровный голос командира. Дисциплина это оркестр, беспрерывно играющий марши. Дисциплина - ночная поверка караулов после сорокаверстного перехода. Дисциплина - упругий шаг, когда нестерпимо болят растертые в кровь ноги. Дисциплина - вечный спор с отважным рубакой Егором Ивановичем, командиром кавалерийской бригады.

- Колоритнейшая личность! - увлеченно рассказывала баба Лера. - За десять лет до революции поднял восстание, жег усадьбы и экономии, раздавал крестьянам хлеб, скотину, деньги, наказывал жадных и жестоких и был чрезвычайно, сказочно популярен. Его не раз ловили, а он убегал и снова брался за свое. В конце концов его все же поймали и сослали в Сибирь, в бессрочную каторгу, откуда он освободился только после февральской революции. Он был чудовищно смел, самоуверен и темен.

Егор Иванович действовал самостоятельно, однако при угрозе окружения согласился на настойчивые предложения начдива объединиться. Прискакал в село, где стоял штаб, бросил поводья вестовому, громыхая парадным кирасирским палашом, вошел в избу, где Лера печатала очередной приказ, который диктовал затянутый во все офицерские ремни Алексей.

- Здорово, начдив! - гаркнул с порога огромный, картинно увешанный оружием недавний гайдамак. - Жмут, гады... тра-та-та! Но мы им намылим холку... тра-та-та!..

Бывший повстанец пользовался матершиной с изобретательностью и щегольством истого южанина, но бывший офицер не переносил подобного общения, несмотря на два окопных года. Побелев, вскинул голову, снизу вверх глядя на рослого комбрига, и рука его медленно поползла к кобуре.

- Алеша...- еле выдохнула Лера.

Рука остановилась на полдороге. Начдив глубоко вздохнул и громко, чтобы слышали вестовые и ординарцы, толпившиеся под открытыми настежь окнами, отчеканил: