-- Еще раз замечу, что ты свои руки будешь распус-кать... -- заговорил Ванька ему в лицо негромко, не сразу находя веские слова, -- я тебе... я буду иметь с вами очень серьезный разговор.

-- Вань, -- чуть не со слезами взмолилась мать. -- Госпо-ди, господи...

-- Садись, -- велел Ванька чуть осевшим голосом. -- Са-дись вот сюда. Рассказывай, как там?..

Красноглазый на какое-то короткое время оторопел, по-том пришел в движение и подал громкий голос тревоги.

-- Стигаеев! Лизавета Сергеевна!.. -- закричал он. -- Ко мне! Тут произвол!.. -- и он, растопырив руки, как если бы надо было ловить буйно помешанного, пошел на Ваньку. Но Ванька сидел на месте, только весь напружинился и смотрел снизу на красноглазого. И взгляд этот остановил красноглазого. Он оглянулся и опять закричал: -- Стигаеев!

Из боковой комнаты, из двери выскочил квадратный Ев-стигнеев в белом халате, с булочкой в руке.

-- А? -- спросил он, не понимая, где тут произвол, ка-кой произвол.

-- Ко мне! -- закричал красноглазый. И, растопырив ру-ки, стал падать на Ваньку.

Ванька принял его... Вахтер отлетел назад. Но тут уже и Евстигнеев увидел "произвол" и бросился на Ваньку.

...Ваньку им не удалось сцапать... Он не убегал, но не да-вал себя схватить, хоть этот Евстигнеев был мужик крепкий и старались они с красноглазым во всю силу, а Ванька еще стерегся, чтоб поменьше летели стулья и тумбочки. Но все равно, тумбочка вахтерская полетела, и с нее полетел гра-фин и раскололся. Крик, шум поднялся... Набежало белых халатов. Прибежал Сергей Николаевич, врач Ванькин... Красноглазого и Евстигнеева еле-еле уняли. Ваньку повели наверх. Сергей Николаевич повел. Он очень расстроился.

-- Ну как же так, Иван?..

Ванька, напротив, очень даже успокоился. Он понял, что сейчас он поедет домой. Он даже наказал матери, чтоб она подождала его.