-- Та-а... -- Степан поморщился. -- Не в этом дело.

-- Ты вот, Степка... -- Ермолай погрозил согнутым про-куренным пальцем. -- Ты теперь понял: не лезь с кулаками куда не надо. Нашли, черти полосатые, время драться.

-- Не в этом дело, -- опять сказал Степан.

В завозне быстро темнело. И все так же волнующе пахло стружкой и махрой...

Степан встал с верстака, затоптал окурок... Поднял свой хилый вещмешок.

-- Пошли в дом, покажемся.

-- Немая-то наша, -- заговорил отец, поднимаясь, -- чуть замуж не вышла. -- Ему все хотелось сказать какую-нибудь важную новость, и ничего как-то не приходило в голову.

-- Но! -- удивился Степан.

-- Смех и грех...

Пока шли от завозни, отец рассказывал:

-- Приходит один раз из клуба и мычит мне: мол, жениха приведу. Я, говорю, те счас такого жениха приведу, что ты неделю сидеть не сможешь.

-- Может, зря?

-- Что "зря"? "Зря"... Обмануть надумал какой-то -- по-легче выбрал. Кому она, к черту, нужна такая. Я, говорю, та-кого те жениха приведу...

-- Посмотреть надо было жениха-то. Может, правда...

А в это время на крыльцо вышла и сама "невеста" -- крупная девка лет двадцати трех. Увидела брата, всплеснула руками, замычала радостно. Глаза у нее синие, как цветочки, и смотрит она до слез доверчиво.

-- Ма-ам, мм, -- мычала она и ждала, когда брат подой-дет к ней, и смотрела на него сверху, с крыльца... И до того она в эту минуту была счастлива, что у мужиков навернулись слезы.

-- А от те "ме", -- сердито сказал отец и шаркнул ладо-нью по глазам. -- Ждала все, крестики на стене ставила -- сколько дней осталось, -- пояснил он Степану. -- Любит всех, как дура.

Степан нахмурился, чтоб скрыть волнение, поднялся по ступенькам, неловко приобнял сестру, похлопал ее по спине... А она вцепилась в него, мычала и целовала в щеки, в лоб, в губы.